История

Герои крайнего Юга


Свидание с шестым континентом у полярников-первопроходцев во главе с начальником экспедиции Михаилом Сомовым состоялось 4 января 1956 г., 13 февраля в Восточной Антарктике, на берегу моря Дейвиса была официально открыта первая советская научная станция «Мирный». После этого работа отечественных исследователей на южной «шапке» Земли фактически не прерывалась: одна антарктическая вахта сменяла другую.
Автору этих строк довелось встретиться с одним из выдающихся советских полярников, начинавших долгую эпопею освоения Антарктиды. Александр Дралкин возглавлял четвертую экспедицию и стал первым из россиян, кто побывал на обоих полюсах - Северном и Южном. Увы, вскоре после того нашего разговора Александра Гавриловича не стало.

Как дойти до «точки»?
- Сначала я работал на дрейфующей станции «СП-4» в Арктике, а потом волею судеб попал на противоположную «макушку» планеты, - рассказал Александр Дралкин. - В 1959 г. впервые состоялся поход на Южный полюс санно-тракторного поезда, в организации и проведении которого я принимал непосредственное участие.
Когда об этом предполагаемом рейде было объявлено на международном совещании по Антарктиде, иностранцы заохали - мол, такое невозможно осуществить! Но мы все-таки решились. Шли 16 человек на трех машинах: два специально спроектрованных для Антарктики снегохода «Харьковчанка» (их гордо называли «снежными крейсерами») и тяжелый артиллерийский тягач с буровой установкой. На санях-прицепах везли 90 т походного груза. Весь путь до южной макушки Земли занял три месяца.
Я руководил поездом на этапе от станции «Восток» до полюса. Уже в самом начале произошла авария: головная «Харьковчанка» лишилась заднего хода. К счастью более серьезных поломок на протяжении всего оставшегося маршрута не было, вот только стальные пальцы в гусеницах часто ломались. В общей сложности за поход их «полетело» несколько сотен! А менять каждую такую железяку не просто. Хотя температура стояла «летняя», не больше 34 градусов мороза, но высота-то — около 4 тыс. м, нехватка кислорода. По себе знаю: стукнешь три раза кувалдой, и садись, отдыхай! Запасных деталей едва хватило: последний палец «хрустнул» на обратном пути, когда на горизонте уже появилась станция «Восток». Позаимствовали у одного из «восточных» тягачей такую железку, поставили на свой снегоход и все-таки дошли!
В пути устраивали «станции» - бурили скважины и определяли толщину льда в этих абсолютно неисследованных местах. Конечно «продырявить» 2 – 3-километровый панцирь в подобных условиях невозможно. Использовали сейсмическое зондирование, взрывая в скважине заряд и замеряя время прохождения сигнала, отраженного от земной поверхности.
Почему-то наше тогдашнее руководство с «большой земли» - замначальника Главсевморпути Толстиков по радио все настойчивее уговаривал меня не рисковать и при малейших проблемах поворачивать назад. Создавалось впечатление, что в Москве кто-то очень не хочет, чтобы санно-тракторный поезд завершил-таки свой беспрецедентный рейд к полюсу! Наконец осталось преодолеть только последний перегон. Я выбрал время, когда по расписанию был перерыв в сеансах связи, - чтобы уже никто не мог помешать, - и рванул на юг полным ходом.
26 декабря, на подходе к полюсу, пришлось поволноваться нашему штурману Хрущеву. Мы знали, что там, на самой южной точке земного шара, американцы устроили свою станцию «Амундсен-Скотт». Смотрим, что за ерунда? Полюс-то вроде вот, прямо по курсу, а станция американская где-то в стороне от него!
Выяснилось, что виноваты штатовцы. Когда еще только началось освоение Антарктиды, они очень боялись, что СССР первым высадит экспедицию на макушке планеты, и решили обязательно опередить русских. Для скорости оборудование и припасы для своей полярной станции янки загодя отправили самолетами и сбросили на парашютах. Естественно, при таком способе доставки не мудрено чуть-чуть промахнуться. Когда экипаж американских зимовщиков прибыл на место, оказалось, что груз приземлился в километре от истинного географического полюса. Но не перетаскивать же тяжеленную поклажу! Вот и построили станцию не совсем там, где хотели.
Зато на самой «точке» полюса они поставили мачту с флагом США. И нам разрешили - в честь прибытия - поднять рядом советский флаг. Правда, когда мы собрались в обратный путь, американцы попросили красное полотнище снять и забрать с собой… На командирской «Харьковчанке» мы совершили символическое 15-минутное кругосветное путешествие, объехав полярную мачту, и получили от начальника станции «Амундсен-Скотт» специальные именные дипломы.
На Южном полюсе пробыли три дня, и 29 декабря тронулись в обратный путь. Новый, 1960 г. пришлось встречать в походной обстановке - в кабинах наших «снежных крейсеров»…

Полярный градус
А как вообще отмечали праздники на зимовке посреди ледяного континента? «Градус» был позволен?
В первых антарктических экспедициях спиртное входило в продуктовый паек. На одного зимовщика полагалась бутылка водки и бутылка красного вина в месяц. Если праздник или чей-то день рождения, я распоряжался из этих запасов поставить на стол по бутылке на троих. Хотя не все пили. Например, командир вертолета Афонин совершенно не употреблял, и к нему всегда напрашивались в компанию те, кто хотел заполучить дозу побольше, - за его счет. Но допьяна не напивались: для русского человека при антарктическом холоде даже полбутылки маловато. Другое дело – иностранцы…
В первой экспедиции у Сомова работал по программе международного обмена американский ученый Картрайт. Потом он написал книгу воспоминаний, где очень хорошо отзывался о той зимовке, но… с одной оговоркой: советские полярники, мол, слишком часто пьют! А дело-то простое. У Сомова на станции «Мирный» было много народу и, естественно, чуть ли не через день у кого-то именины. Американца, конечно же, приглашали, а он к водке не привычный, вот и ходил «под мухой». Иногда даже к завтраку с похмелья подняться был не в силах… После выхода книжки Картрайта, дармовую выпивку на наших станциях прекратили. Стало так: если хочешь употребить, по случаю дня рождения, например, — получи разрешение начальника и бери «зелье» на складе за свой счет.
Еще о праздниках… Отправляясь в Антарктику из Калининграда на дизель-электроходе «Обь», мы прихватили с собой настоящую живую елку - специально к встрече нового 1959 г. Удалось довезти деревце до «Мирного» в приличном состоянии и поставить в кают-компании. А вот у американцев на «Амундсен-Скотте» мы видели лишь искусственную рождественскую ель. Зато под ней лежала… женщина! Надувная - с пышными формами и всеми необходимыми подробностями.
Это они так решали «женский вопрос»?
Да уж… Посещение иностранных зимовок вообще было чревато нарушением душевного равновесия. Помню, делали мы с начальником авиаотряда Борисом Осиповым облет нескольких станций - бельгийской, японской… Когда прибыли на австралийскую станцию «Моусон», ее начальник Бичервайзе в знак особого гостеприимства распорядился выделить для ночлега русских гостей отдельные помещения, выселив на время их постоянных обитателей. Привели в комнатушку, предназначенную Осипову, глядим - стены там увешаны фотографиями обнаженных красавиц. «Э-э, Боря, тебе сегодня наверняка спокойно поспать не удастся!» Утром спрашиваю - ну как? «Отлично выспался!» «Да не может быть - при таком окружении!» Оказалось, Бичервайзе, заметив нашу удивленную реакцию на эту художественную галерею, велел картинки снять.

Полярникам нужен хряк
А продовольственные проблемы посреди антарктического белого безмолвия возникали?
Нет, по этой части никаких сложностей обычно не испытывали. Если уж только начальник станции сплоховал, могли быть какие-то перебои. На «Востоке», например, перед началом зимнего нелетного сезона забыли предупредить меня, чтобы с последним самолетом прислал им сигареты. В результате тамошним курильщикам пришлось туго: не только все бычки из мусора выудили, но даже чай на самокрутки пустили! Порой случалось наоборот: проблемы возникали из-за избытков продовольствия.
Помню целую эпопею с колбасой. В 1956 г. первая экспедиция завезла на «Мирный» чуть ли не тонну копченой колбасы самых лучших сортов. Еще не было ясно, когда к «Мирному» сможет снова придти корабль, вот и обеспечивали полярников на всякий случай впрок. Значительная часть этого деликатеса оказалась не съеденной и перешла «по наследству» к Трешникову, возглавлявшему следующий отряд зимовщиков. Те тоже с колбасой не справились и передали своим сменщикам… В общем наступила в конце концов моя очередь разбираться с этим богатством. Я составил комиссию под председательством нашего врача, и тот мне докладывает: колбасу людям есть не рекомендуется. Посылаю радио на «большую землю». Оттуда ответ пришел лишь через неделю (видно в Москве всерьез обдумывали столь «глобальную» проблему!): «Отдайте свиньям». Однако и наши хавроньи от такого угощения отказались. Попробовали кормить батонами сырокопченой колбасы собак на станции - те тоже не желают. Так и пришлось выкинуть…
У вас там даже свиньи, оказывается, были?
Несколько свиноматок - для воспроизводства молодняка. А уж этих поросяток наши повара знатно готовили к столу на самые главные праздники. Жили свиньи в отдельном сарае. Для их обслуживания специальный скотник был предусмотрен. Работал парень из Ленинграда, механик-водитель по профессии. Он очень рвался попасть в Антарктиду, но штат к тому времени уже укомплектовали, вот я и предложил: если хочешь, могу взять тебя только скотником… Свиньи эти еще от предыдущей экспедиции остались. Да вот беда: незадолго до нашего прибытия погиб хряк - «хозяин» всего этого «гарема». Наша «Обь» как раз подходила по пути в Антарктику к Кейптауну, когда получил я радиограмму: купите подходящего производителя. Мы это поручение выполнили, но неудачно: в порту торговцы нам подсунули такого пожилого хряка, который уже ни на какие амурные дела не годился…
А еще каждому зимовщику помимо общих завтраков-обедов-ужинов полагалось ежемесячно выдавать по десять плиток шоколада. Некоторые его сразу в расход пускали, а кое-кто откладывал. Самые экономные потом по целому чемодану шоколада домой тащили.
А как насчет денег? Говорят, полярники тогда могли за одну зимовку на «Волгу» заработать…
Не все, конечно, но многие. Зарплаты были в Антарктиде хорошие. А машины полярникам выделяли вне очереди…
Удавалось заработать не только рубли. По инициативе известного в ту пору партийного и государственного деятеля Лазаря Кагановича в правительство было внесено предложение, чтобы полярникам за зимовку платили всю зарплату в валюте. Но этот вариант прошел лишь частично. А в итоге получилась хитрая вещь: нам давали валюту за те дни, когда мы находились в плавании в высоких широтах, - с момента, когда «Обь» пересекла 50-й градус южной широты и до момента высадки на ледяной материк, - а после этого, в течение всей многомесячной зимовки, на личный счет опять «капали» только рубли. На обратном пути работало то же правило. У меня была высшая ставка: 60 английских фунтов. Прибыв в Кейптаун, мы могли взять эти деньги у капитана корабля и потратить их на покупки в городе.

Погибли на южном рубеже земли
Попытки пробиться к тайнам негостеприимного ледяного континента требовали от полярников много сил и мужества. А порой случались и настоящие трагедии.
Первой жертвой Антарктиды стал тракторист Иван Хмара. Несчастье случилось буквально через несколько дней после высадки людей из экспедиции Сомова на антарктический берег. 21 января 1956 г. во время транспортировки грузов от борта «Оби» к площадке будущей станции «Мирный» трактор, которым управлял 20-летний парень, внезапно продавив прибрежный лед, ушел на дно. Распахнуть дверь кабины и выскочить Хмара не успел. (После этого случая все трактора в наших антарктических экспедициях работали только со снятыми кабинами.)
Потом были и другие смерти. За полвека в Антарктиде образовалось несколько кладбищ: на станциях «Молодежная», «Беллинсгаузен», «Новолазаревская»… Пожалуй, самый крупный погост находится на острове Буромского, возле станции «Мирный». 17 января 1983 г. там появились сразу две новых могилы. В одной похоронили моториста Алексея Карпенко, погибшего при пожаре на станции «Восток», а в другую положили прах знаменитого капитана, приведшего в 1956 г. к берегам южного континента дизель-электроход «Обь» с первой советской экспедицией на борту: Иван Александрович Ман умер дома, от старости, но завещал похоронить себя в Антарктиде.
Одно из самых трагических происшествий случилось 3 августа 1960 г.
- В это время в Антарктиде работала пятая экспедиция, — рассказал Александр Дралкин. - Ночью на станции «Мирный» от короткого замыкания загорелась обсерватория, и погиб весь аэрометеорологический отряд из пяти человек. Когда другие зимовщики подбежали к дому, спасти никого уже было нельзя: внутри все полыхало, начали взрываться бочки с горючим…
Случалось, люди умирали от сурового антарктического климата. На «высотной» станции «Комсомольская», расположенной в глубине континента, зимовщик Валерий Судаков, работая в сильную стужу на открытом воздухе, обжег морозом легкие. Началась пневмония, отек легких. Нужно было срочно вывозить больного вниз, в прибрежный поселок «Мирный». Но в разгар зимы самолеты в Антарктиде не летают, а «по земле» - вездеходом, не успеть. Через три дня человека не стало.
- В нашей экспедиции тоже была неприятная история с этой самой пневмонией, - вспоминал Александр Дралкин. - Буквально за неделю до выхода санно-тракторного поезда к Южному полюсу на «Востоке» слег с воспалением легких наш магнитолог. Но это произошло в летний период, и человека удалось быстро эвакуировать по воздуху. Знаю случай, когда у зимовщика замерзла роговица глаза. В результате глаз спасти так и не смогли… Но там, на крайнем юге, и другие опасности есть. Рядом с «Мирным», например, коварные трещины во льду: это огромный ледник медленно сползает в океан. Глубина такой пропасти несколько сотен метров, и если провалишься - верная смерть. Хотя вот Трешникову, начальнику второй экспедиции, повезло: он попал в такую западню, но сумел зацепиться за выступ. Заместитель его, с которым вместе шли, быстро привел из лагеря подмогу с веревками, и Трешникова вытащили.
Еще нас вода подводила. В «Мирном» приходилось ее добывать, расплавляя куски снега и льда. А это же чистейший дистиллят, без всяких минеральных примесей! Оказалось, что постоянное использование такой воды способствует вымыванию кальция из организма. Поэтому уже через полгода кости становятся более хрупкими. Сейчас есть всякие таблетки, а тогда… Идет человек, чуть подвернул ногу - перелом! До смешного доходило: забивают ребята на досуге «козла», кто-нибудь в азарте стукнет покрепче доминошной костяшкой по столу - треснула фаланга пальца!


***
…Их называли «героическими покорителями Антарктиды», но ни один участник тех первых антарктических экспедиций не получил официального звания Героя.
- Когда мы вернулись с зимовки, из ЦК партии пришло указание: подготовить списки особо отличившихся в первых четырех антарктических экспедициях для награждения, - рассказал Александр Гаврилович. - И квоты были выделены: 3 Героя Советского Союза, 3 Героя Социалистического труда, 10 орденов Ленина… Ну засели мы, четверо начальников экспедиций, стали прикидывать, кому что давать. К тому моменту Толстиков и Сомов уже имели Золотые Звезды за работу в Арктике, так что их решено было к «Ленину» представить. В списках на Героя поставили начальника авиаотряда Осипова, одного из механиков-водителей... Все выделенные награды, вплоть до медалей, расписали поименно, и списки эти ушли «наверх». Дело считалось верным, но через некоторое время вдруг в наш главк приходит из ЦК бумага с предложением всех шестерых Героев аннулировать, и вместо того добавить для полярников несколько орденов. Почему? Неизвестно. Начальство наше из Главсевморпути сопротивляться не стало и подмахнуло эту бумаженцию. Вот так среди нас, первых антарктических зимовщиков, ни одного Героя и не оказалось.


Александр ДОБРОВОЛЬСКИЙ
Фото Александра КОРНЮЩЕНКО

СОБЫТИЯ и МНЕНИЯ

Александр Михайлов: В ходе следствия украинские моряки поймут, что им отводилась роль «жертвенных символов»

Инцидент в Керченском проливе, когда украинские военные катера пересекли государственную границу РФ и были задержаны российскими пограничниками, стал одной из центральных тем...

Сергей Липовой: Введение военного положения на Украине никак не угрожает безопасности российских границ

26 ноября Верховная Рада одобрила указ президента Украины Петра Порошенко о введении военного положения сроком на 30 суток в десяти областях страны. Председатель Президиума...

Александр Михайлов о «деле Скрипалей»: британские спецслужбы не проработали даже самой легенды, придуманной в МИ-5

На западном телевидении вышел фильм о расследовании «дела Сергея и Юлии Скрипалей». В фильме звучит официальная версия властей Британии. В связи с этим руководитель...

Сергей Липовой: Цель украинской провокации в Керченском проливе – создание нового очага напряженности

Накануне российские пограничники задержали три украинских судна – «Бердянск», «Никополь» и «Яны Капу», которые нарушили государственную...

Александр Перенджиев: Руками украинцев Британия решает свои проблемы с полного одобрения Вашингтона

Утром 25 ноября три корабля ВМС Украины незаконно пересекли российскую границу и продолжили двигаться по направлению к Керченскому проливу, совершая опасные маневры. В ФСБ России...

Валерий Берестов об электронном военном билете: главное, чтобы он имел высокую степень защиты

В Госдуме приняли закон о введении персональной электронной карты как документа воинского учета. В карте будут прописаны фамилия, имя, отчество, дата рождения, место жительства и...

Сергей Липовой: Необходимо усиливать социальную защиту военнослужащих, в том числе призывников

Усиление социальной защиты военнослужащих, в том числе призывников, необходимо усиливать. Председатель Президиума Общероссийской организации «ОФИЦЕРЫ РОССИИ», Герой...

президиум

члены организации


В разделе созданы персональные страницы людей, кого сегодня с нами нет, кто будет служить примером для сегодняшних сотрудников силовых ведомств и простых граждан. Пожертвовав своей жизнью, они до конца выполнили свой гражданский, служебный и воинский долг.
 

Мы в социальных сетях

СМИ о нас

Журнал «Офицеры»